Руководство Третьего Рейха 3 раза предлагало сотрудничать белогвардейскому генералу Деникину в войне с СССР- что он ответил?

В 1941 году белоэмигранты впервые за долгие годы получили шанс вернуться в Россию и поквитаться с большевиками. Гитлеровская Германия привлекла представителей многих народы Европы в «крестовый поход» против коммунизма. Не забыли немцы и о белоэмигрантах – пригласили и их посодействовать разгрому своих злейших врагов – большевиков.

При всей ненависти к коммунистам, отнявшим у них Родину, бывшие белые офицеры не могли не понимать, что война ведётся не только с Советами, но и с русским народом. Более того, что в случае победы, Третий Рейх не планировал делится властью с белогвардейцами. Тем не менее, многие из них поступили на службу гитлеровцам – переводчиками, пропагандистами…а кое-кто и настоящими бойцами.

В качестве знамени белоэмигрантского антисоветского движения, подконтрольного Третьему Рейху, немцам требовался влиятельный и уважаемый русский военачальник. Генерал Краснов с готовностью согласился на сотрудничество. Но он был популярен лишь среди донских казаков, а нужен был именно белогвардейский лидер. Идеальной кандидатурой для сотрудничества был бы Деникин. Поэтому его уговаривали весьма настойчиво. И в этой статье я расскажу чем же закончилась эта затея.


Генерал Деникин, фото в свободном доступе.

«Ни петли, ни ига»

К началу войны Антон Иванович Деникин сохранял огромный авторитет в среде русской эмиграции. Даже несмотря на то, что он давно отошёл от политической деятельности и углубился в написание мемуаров.

За этим занятием и застала бывшего вождя Белого движения весть о вторжении вермахта во Францию, в мае 1940 года. Деникин решил покинуть Париж и уехать на юг Франции. Но его нашли и там. В местечке Мимизан, рядом с Биаррицем, Антона Ивановича задержали, вместе с супругой Ксенией Васильевной.

Деникину было сделано вежливое и настойчивое «дружественное предложение». Но генерал твёрдо отказался:

«Я не приемлю для России ни большевистской петли, ни чужеземного ига»

Деникин с женой и дочерью на юге Франции, 1940-е годы. Фото в свободном доступе.

Супругов отпустили, они поселились в Мимизане, но за ними был установлен надзор местной комендатуры и гестапо. Когда новые власти затеяли регистрацию всех лиц без гражданства (к которым относились и белоэмигранты), Деникин наотрез отказался регистрироваться, заявив, что у него есть гражданство Российской империи, которого его никто и никогда не лишал.

Во главе Управления по делам русской эмиграции немцами был поставлен Юрий Жеребков – донской казак, долго живший в Германии и ставший членом НСДАП. Регистрация русских была в его ведении. Демарш Деникина он решил просто игнорировать и оставить заслуженного человека в покое.

В 1942 году немецкие власти снова предложили Деникину сотрудничество и переезд в Берлин, но тот снова отказался стать «свадебным генералом», привлекающим всех антибольшевистски настроенных людей под знамёна Третьего Рейха. На этот раз эмиссары заявляли Деникину, что в Берлине обнаружился интереснейший и богатый архив времён гражданской войны, и он сможет спокойно с ним поработать: это принесёт огромную пользу для его мемуаров. Но генерал не купился на эти посулы.


Гестаповцы во Франции. Фото в свободном доступе.

«Я русский офицер и чужой формы никогда не надену»

В 1943 году Деникина немцы снова склоняли к сотрудничеству. Есть сведения (правда, неподтверждённые), что к нему тогда привозили и генерала Власова – чтобы тот обрисовал Антону Ивановичу богатые перспективы Русского освободительного движения под эгидой немцев.

Но Деникин не поменял своей позиции и в этот раз. Он сказал:

«Я русский офицер и чужой формы никогда не надену»

А вот с простыми солдатами-власовцами Антон Иванович общался очень охотно. Осенью 1943-года в Мимизане, где проживал Деникин, как бы случайно был расквартирован один из восточных батальонов, сформированный из советских военнопленных. По воспоминаниям Ксении Васильевны, общение Антона Ивановича:

«с этими юными русскими парнями перешло в обоюдное тёплое чувство, в неотразимое сердечное влечение»


Власовцы в Париже: бывший белый офицер, капитан РОА Белов (ранее штабс-ротмистр Дроздовского конного дивизиона) и бывший крааноармеец подпоручик РОА Давиденков (ранее — бооец 90-го гаубично-артиллерийского полка 97-й стрелковой дивизии). Июль 1943 г. Фото в свободном доступе.

Деникин не осуждал их за предательство, зная, что переход солдат-власовцев на сторону врага объяснялся нечеловеческими условиями содержания в концлагерях.

«Мы не участники, а лишь свидетели событий, потрясших нашу Родину. Мы могли лишь следить с глубокой скорбью за страданиями нашего народа, с гордостью – за величием его подвига, – писал Деникин в конце 1944 года, когда Красная Армия вытеснила оккупантов за пределы СССР, – я лично приветствую народный подъём в деле защиты России, но никогда не перестану осуждать большевистскую систему удушения русского народа!»