Нецензурные стихи Агнии Барто

Нет, похабщины она не писала. Эти стихотворения не переиздаются в России по другим причинам. По каким? Легко догадаться.

Вот первое:

Догадались, что за слово поют тюрки в тюрьмах, нет? Ладно, вот продолжение:

Может, это и не шедевр (хотя рабы-арабы, согласимся, звучат смело и будоражат), но стихотворение хорошее. Вот только в последних строчках рифмы недостаёт. (Олени, колени, мигрени)… Может так: «Это слово — ЛЕНИН, Слаще, чем варенье»?

И кстати, баварский язык («баериш») действительно существует — это один из южных диалектов немецкого языка. Но всё равно торчит занозой, потому что сегодня у нас где «баварское», там обязательно «пили бы».

А кое-кто, между прочим, и пил!

Это поэт Евгений Долматовский (справа) в 1945 году. Автор стихов для многих чудесных песен, в частности, для этой:

Хоть я с вами совсем не знаком
И далёко отсюда мой дом,
Я как будто бы снова
Возле дома родного…
В этом зале пустом
Мы танцуем вдвоём,
Так скажите хоть слово,
Сам не знаю, о чём…

Написано в 1943-м. Вот это тоже он:

Но мы отвлеклись. Из-за этого баварского вдобавок выходит путаница с месяцами. В стихотворении оно рифмуется с «январским», тогда как всем известно, что баварское — это октябрь, октоберфест…

А у нас октябрь рифмуется с неполиткорректными рабами-арабами, безобразие. Впрочем, нет. Это ещё пол-безобразия. Хотите настоящей, взрослой неполиткорректности — такой, чтоб стёкла повылетали? Тогда листаем книгу дальше:

Вот такие черномазенькие овечки-человечки… Стихотворение «Братишки» не переиздаётся, если не ошибаюсь, уже лет тридцать или сорок. И вовсе не из-за того, что чёрные жизни имеют большое значение, а из-за продолжения:



Отец отбивал завод… Ну куда это годится. У эффективного собственника, небось? Нет, нет. Такой Барто нам не нужно.