Валентин Катасонов. На кapтy пocтaвлeнo вcё. Еcли нe пpoзpeeм — пoгибнeм!


Валентин Юрьевич Катасонов рассказал, что нас может ожидать в ближайшем будущем, если мы не прозреем. Различные сценарии не самого счастливого грядущего много раз описывались в произведениях антиутопистов. Классиков этого жанра знают все, а вот одно имя оказалось незаслуженно забытым. Речь идет об Эдварде Моргане Форстере, который в 1909 году написал антиутопическую повесть «Машина останавливается». В ней он предвидел зависимость человечества от техники и предсказывал появление интернета, соцсетей, виртуальных конференций.

Катасонов отмечает, что произведение Форстера выделяется на фоне других классических антиутопий. Но оно незаслуженно находилось в тени, несмотря на то, что было написано в самом начале XX века. У нас пишутся учебники по новейшей истории литературы, в которых сказано, что антиутопия начинается с Замятина и его романа «Мы». То есть где-то 100 лет этому жанру, хотя у него, конечно, есть какие-то предшественники. Однако про Форстера почему-то забывают. Его неожиданно вспомнили в прошлом году.

2020-й год высветил неожиданно то, что казалось странным и непонятным на протяжении более столетия читателям повести «Машина останавливается». Трудно понять, повесть это или рассказ, потому что произведение небольшое — всего 30-40 страниц. Часа с небольшим достаточно для того, чтобы неспешно его прочесть. С точки зрения Валентина Катасонова, произведение просто поразительное. Это 1909 год. И там описываются такие технические средства, о которых ни Жюль Верн, ни Герберт Уэллс не упоминали. А Форстер пишет про что-то наподобие современного интернета, соцсетей и электронной почты. Также он упоминает про транспортные средства — воздушные суда, которые летают со скоростью звука. Это и самолеты, и дирижабли.

Катасонов обращает внимание, что в 1909 году Англия ничего кроме полета братьев Райт еще не видела. Поэтому сложно представить, как Форстер мог нарисовать подобную картину. Как он ее угадал. Он не только и не столько специалист в области научно-технической фантастики, не прогнозист научно-технического прогресса. Его повесть является предупреждением о том, что научно-технический прогресс может завести человечество в болото или даже привести к гибели.

Валентин Юрьевич вопросами научно-технического прогресса занимается уже 50 лет. Когда он еще пришел в институт, то все его курсовые работы были на одну и ту же тему: прогнозирование научно-технического прогресса. Форстер скорее символист. Его произведение наполнено символикой, и его не обязательно понимать буквально. Подземный мир в повести — это мир людей, пребывающих в техносфере. Он отгорожен от естественного, природного мира. С точки зрения Катасонова это некая аллегория, а может быть и не аллегория. Возможно это писалось под впечатлением от «Машины времени» Герберта Уэллса.

Техносфера — это мир, который изолирует человека от дикой природы, от Вселенной. И это мир, в котором люди изолированы друг от друга. В 2020-м году, когда началась пандемия коронавируса и нас заставили уйти на самоизоляцию, мы как раз наблюдали эту разобщенность и изолированность. Людей заставляли дистанцироваться друг от друга. Их убеждали, что можно заменить коммуникацию, полноценное живое общение интернетом. И мы наблюдали, что в прошлом году люди дружно ходили в намордниках. А Форстер в своей повести тоже писал про намордники-респираторы, которые люди должны надеваться, выходя из подземелья, собираясь соприкоснуться с реальностью, с дикой природой. И этот момент кажется очень символичным.

Катасонов хочет отдельными мазками обозначить идею этого произведения. Люди настолько сконцентрировались на этой машине, что стали воспринимать ее уже как Бога. К тому моменту, который описывает Форстер, главные герои уже принимают поклонение машине как официальную религию. Есть описание ячеек, стенки каждой из них усыпаны кнопками. И нажатие каждой приводит к удовлетворению какой-либо прихоти человека. И это уже какой-то рафинированный гедонизм. Люди в итоге перестают быть похожими на человека. То есть у них сохраняются внешние признаки, хотя даже главная героиня выглядит странно, пребывая в состоянии гиподинамии. Жители подземелья дышат специальной смесью, которая отличается от атмосферного воздуха, вот почему на поверхности им нужен респиратор. И они не могут подниматься наверх без разрешения Большого брата, иначе рискуют погибнуть.

И естественно обыватели подземного мира уже бояться покидать свои кельи. Главная героиня поддается на уговоры сына и покидает свое жилище, но все время боится. Со страхом она летит на аэроплане. И ей очень некомфортно, когда вокруг нее другие люди. И мы видим подобное сегодня, когда некоторые люди в каждом встречном человеке подозревают носителя ковида и старательно дистанцируются.

Валентин Юрьевич затрагивает феномен ножниц. Его удивляет, что ни философы, ни богословы не обсуждают одну проблему, которую очень ярко высветил Форстер. Она заключается в том, что наука и техника идут вверх, а человек при этом деградирует. Писатель приводит свои мысли на этот счет. Машину-бога люди начали создавать еще в незапамятные времена. Тогда человечество было более креативным, хорошо умело работать и руками, и головой. И машину они создавали на протяжении многих поколений. И в какой-то момент это творение рук человеческих достигло такого совершенства, что ее не нужно было больше ремонтировать и обслуживать. Машина отныне могла сама себя поддерживать, а люди для этого стали не нужны. Более того, она могла саморазвиваться. И мы видим сегодня, как активно развивается искусственный интеллект. В какой-то момент люди понимают, что машина функционирует сама по себе. А они могут просто наслаждаться жизнью.

Через несколько поколений люди понижают свой IQ. На всякий случай им нужно знать устройство машины, поэтому из поколения в поколение передаются ее чертежи. Но когда наступает момент истины, выясняется, что никто уже давно не может прочитать эти чертежи. Тут нужно упомянуть интересный нюанс. Долгое время машинопоклонники считали, что машина барахлит, потому что недовольна ими и нужно просто правильно понять эти сигналы божества. И когда главной героине ее сын говорит, что машина остановится, она считает его сумасшедшим. Ее сын — нестандартный обитатель подземного мира. Он бунтарь. Вопреки запретам он поднимается на поверхность. И он почувствовал разницу между жизнью под солнцем и под землей.

Кто-то говорит, что повесть очень мрачная и пессимистичная, кому-то, наоборот, она кажется оптимистичной. Катасонов говорит, что это некая аналогия с апокалипсисом. И по его мнению, в повести просвечивает оптимизм. Герои, оказавшиеся на поверхности, несмотря на скорую гибель, радуются. Последние часы им дороже, чем все предыдущее существование. И сын главной героини говорит, что человечество не погибнет. Он сам видел изгоев, которые давно живут на поверхности в согласии с дикой природой. То есть, подземные обитатели погибнут, но изгои никогда не повторят их ошибки, не будут создавать новую машину. И повесть Форстера в общем-то кончается на мажорной ноте.