Истории из жизни — Замуж за американца

В тихой церкви, помимо молодожёнов и священника, были только родители жениха. Возможно, это их последняя наигранная близocть… Джошуа откинул фату невесты. Его гyбы чуть дрогнули, а большие, искренние глаза словно спрашивали Алёну «ты уверена ли?». Алёна взмахнула густо накрашенными ресницами: «Я — да. У меня выхода нет». Лёгкой печатью любви, именуемой пoцeлуем, они скрепили свой союз.

Договорённость выполнена — брак заключён и дальше каждый может жить своей жизнью. Вот только родители Джошуа, которые скрепя сердце согласились не праздновать свадьбу и не приглашать гостей, отказались сдаваться до конца.

— Мы забронировали вам отель в Майами! Номер для молодожёнов! Проведёте там недельку в рождественские каникулы, правда, здорово?! — мама Джошуа запрыгала от восторга на носках.

— Что?! Мама, но я же просил вас! Мы хотели просто побыть вместе в Луисвилле!

На самом деле Джошуа планировал сразу уехать к Бэну, отношения с которым и так были донельзя испорчены из-за свадьбы. А тут Майами! Да он с ума сойдёт!

— Ничего не хочу слышать! Раз не празднуете свадьбу, то в свадебное путешествие съездить просто обязаны! Это традиция, Джошуа!

— Да, ребята, вы не пожалеете, — поддержал жену Хэнк, — мы с мамой тоже провели в Майами свой медовый месяц. До сих пор вспоминаю то время с теплом. Помнишь, дорогая?

Дана, словно смущённая девочка, прижалась к мужу.

— Ещё бы, милый. Думаю, и Майами нас ещё не забыло. Особенно та шикарная кровать в нашем номере…

Она хитро захихикала и Джошуа закатил глаза. Дана остановила подозрительный взгляд на сыне.

— Почему ты так возмущён? Можно подумать, что у вас не настоящий брак, а это… Как там их называют?.. — растерянно обратилась Дана к мужу.

Хэнк задумчиво замычал.

Новобрачные переглянулись. В глазах Алёны зажёгся испуг. Джошуа обнял её сзади и, пощекотав носом шею, пoцeловал прядь её каштановых волос. Алёна изогнулась и нашла его гyбы своими.

— Не говори ерунды, мама! Мы любим друг друга. Майами, так Майами.

— Это во Флориде? — уточнила Алёна.

— Да.

«Сбылась мечта идиота!» — подумала новоиспечённая жена, памятуя о своём желании попасть в этот штат, когда только переезжала в США.

Закат красным золотом сгущался над бесконечной песчаной полосой Майами-бич и отражался в спокойной глади океана. Колесо обозрения поднимало их кабинку всё выше, но якобы супруги не имели возможности в полной мере насладиться захватывающими видами. Джошуа выглядел, как побитая за дело собака и убирал телефон на несколько сантиметров от уха, потому что из него неистово орал Бэн.

— Что я могу сделать, Бэн?! Что?! Ты просто чёртов параноик! — не выдержал напора Джошуа, — Иди ты сам туда, понял?! Иди сам!

Он отключил телефон, бросил в карман и устало потёр лицо. Колесо обозрения плавно спускало их вниз. Алёна отвернулась от него к океану, но он заметил её встревоженное лицо, отзеркаленное на стекле кабинки.

— Прости за это всё.

— Ничего. Я всё понимаю.

— Красиво, правда? — Джошуа подсел к ней и тоже стал наблюдать, как в панорамных окнах высоток, что словно гигантские пальмы выстроились вдоль линии пляжа, отражалась Атлантика.

— Невероятно прекрасно. Я ведь впервые вижу океан, пальмы… Скажи, я загорела? — Алёна повернулась к нему и вытянула для оценки руки.

— Да. Тебе очень идёт. Особенно в этом жёлтом платье.

— Спасибо.

— Ты не против, если мы вернёмся в номер? Мне необходимо напиться в стельку перед отъездом. Пришла пора распечатать наш мини-бар.

— Пожалуй, я составлю тебе компанию. Только давай купим мне сигapeт? Когда выпью, всегда очень хочется кypить.

— Не вопрос, — грустно улыбнулся Джошуа.


Художник Владимир Волегов

На круглом балконном столике их номера закуска и начатые маленькие бутылки aлкoголя смешались в единый натюрморт. Они шутили. Джошуа был в удapе. Их общение было лёгким и ненавязчивым, молодые люди понимали друг друга с полуслова и могли с уверенностью сказать: «Ты мне друг».

Алёна кypила, Джошуа иногда забирал у неё сигapeту и делал затяжку, мечтательно отпуская в ночное небо дым. Майами шумел и горел всевозможными огнями. Красиво, чёрт возьми, и так хорошо! Алёна чувствовала, что Джошуа необходимо выговориться. Она осмелела:

— Так у вас с Бэном всё серьёзно?

Джошуа отставил бутылку.

— Догадалась, да?

Алёна кивнула. Молодой человек напряжённо искал ответ в темноте за пределами балкона.

— Честно — не знаю. Я чувствую себя каким-то запутавшимся. Чем дальше, тем всё сложнее… Мы вынуждены всё скрывать, сама понимаешь. Я обещал ему, что откроюсь родителям, но иногда ловлю себя на мысли… Вроде такой, как — «а это точно Я»? И продолжаю молчать.

— То есть ты не уверен?

Джошуа неопределённо кивнул.

— А та девушка, с которой ты цeлoвался в 9 классе…

— Растрепала всей школе, что мой язык отвратительнее, чем у её домашнего геккона, но самым главным оказалось то, что у меня категорически «не стouт».

— Вот это дypa!

— Да… Она оказалась опытной в этом плане. А я даже был влюблён в неё.

— А потом?

— Потом был Эндрю… Случайно. А в универе появился Бэн.

Он встал, пошатываясь, и отошёл к дальнему углу балкона. Через 5 минут Алёна положила руку на его плечо. Джошуа плакал.

— Эй… Ты чего?

Джошуа яростно отёр ладонью слёзы.

— А вдруг я навсегда останусь таким, Алёна? Мне кажется, что это болезнь, одержимость. Потому что так неправильно, ненормально. Я это осознаю. — Он сжал перила и Алёна с болью заметила, что его кисти дрожат. — И, знаешь, иногда, когда мы с Бэном, мне становится так противно… И одновременно я ненавижу «нормальные» пары. Потому что завидую им. Бэн чувствует это и теперь особенно сходит с ума от ревности. Он-то в себе уверен.

Алёна накрыла его руку своей и Джошуа, с каким-то щемящим испугом заглядывая ей в глаза и задыхаясь, вдруг выпалил невероятные слова:

— Наш пoцeлуй в самолёте был потрясающим! Я не могу его забыть! Я словно пил все цветы мира с твоих гyб.

Он поправил налетевшие на её лицо волосы.

— Ты красивая. Прости меня за то, что я такой ненормальный.

— Не надо… Не надо сейчас об этом. Давай ты этой ночью будешь просто собой?

— Как?

Алёна смотрела на него во все глаза. Господи, какое красивое у него лицо! Трогательное, с тонкими чертами! Конечно, тощенький, но такой близкий… как лучший, самый лучший друг… Как… как…

Алёна жадно схватила его руки и приложила к своему лицу, мяла ими скулы, запускала в волосы, закрывала глаза и, наконец, ощутила его гopячие гyбы на своих гyбах.

Медленно передвигаясь, натыкаясь на все углы и не отрываясь друг от друга ни на миг, наощупь, наобум, они добрались до вычурной кровати с красным пышным пологом и с бархатным сердцем вместо спинки, которая после каждой уборки осыпалась лепестками роз. Джошуа в нетерпении сдёрнул с Алёны тонкое жёлтое платье и набросился на нeжнyю гp yдь.

Утром он встал раньше, чем она. Алёна слышала, как в ванной шумит вода. Он вышел уже одетый и едва взглянул на неё.

— Надо собираться, а то опоздаем на самолёт.

— Джошуа…

— Давай не будем о том, что было вчера, ладно? Мы выпили лишнего вот и всё.

Алёна ничего не ответила, лишь кивнула сама себе и тоже отправилась в душ.

Луисвилл припорошило снегом. Алёна долго тосковала и томилась, отдавалась апатии и всё чаще стала выходить на балкон покypить. Дела с документами двигались медленно, но ничего другого она и не ждала. Она устроилась на работу в местечко, которое гордо называлось итальянским рестораном «IL Piacere», что в переводе означало «Удовольствие». Хозяева согласились подождать, пока она оформит разрешение на работу.

Джошуа словно исчез из её жизни. Лишь иногда он писал ей сообщения «Если что, я у тебя», в действительности означающие, что он был где-то с Бэном. Бэн! Как же Алёна его ненавидела! Почему? Ну, почему?!

В ближайшем парке с деревьев давно облетели розовые цветы. Про себя Алёна именовала их сакурой, так как не знала достоверного названия. Середина июня. Алёна только что вернулась из парка домой.

Дверной звонок неуверенно и кратко звякнул. Неужели настолько быстрая доставка пиццы? Алёна взяла кошелёк и открыла дверь.

Слова приветствия застряли в горле, а кошелёк выпал у неё из рук. Там стоял Джошуа — с небольшой дорожной сумкой и потухшим выражением серых глаз.

— Можно к тебе?

Алёна кивнула и Джошуа закрыл за собою дверь.